Так, наверное, и остался бы королевский дво­рец старомодным, если бы не восхищение Карла XI (1655—1697) французским монархом Людови­ком XIV (1638—1715). «Государство — это я», — это вели­кое изречение французского короля Карл попытался вопло­тить в себе самом. Построение сильной вертикали власти предполагало и наличие шикарного жилья, и в мае 1690 г. Карл отдал распоряжение о внесении во дворец первых из­менений.

Помог и вспыхнувший в 1697 г. пожар, за сутки превративший величественные фасады в руины. Чертежи уже были готовы, и новый замок вот-вот должен был «воскреснуть и, словно птица Феникс, подняться ввысь из пепла и золы».

Карл XII

По иронии судьбы ярый противник каких-либо перестроек Карл XI скончался за месяц до страшного пожара 1697 г., но его забальзамированное тело по-прежнему ждало похорон в одном из залов замка. Придворные заботились лишь об одном: спасти тело короля, дабы придать его земле по всем существовавшим прави­лам, а потому иные ценности — произведения искусства и культу­ры, архивные документы были утрачены. Из инвентаря не удалось спасти почти ничего; сохранилась лишь треть библиотеки. Огонь унёс около 18 000 книг и 1000 рукописей, равно как и архивные записи до 1654 г. уже никогда не найдут своего читателя.

Итак, теперь уже нельзя было обойтись обыкновенной поверхностной реставрацией дворца, за которую так ратовал Карл XI. Его внук, пятнадцатилетний Карл XII (1682—1718), был любителем роскоши, считавшим, что Стокгольм должен превратиться в величественную столицу с замком, которому бы позавидовали все европейские монархи. Тессину, которому было также поручено стро­ить королевский дворец в Копенгагене, Карл писал: «Ни в коей мере датский дворец не должен даже близко стоять с красотой и пышностью дворца стокгольмского».

Карл XII

Архитекторы, уже давно жаждавшие перемен, тотчас присту­пили к работе — полный энтузиазма Тессин-младший (1654— 1728) спланировал заодно и окружение замка: огромный парк с фонтанами должен был простираться в том самом месте, где сегод­ня расположилась площадь Густава Адольфа. Однако страсть Кар­ла XII к военным походам оставила Швецию в нищете, а замок, со­ответственно, — практически в развалинах, словно горькое напо­минание о былом величии рухнувшей империи. Если бы задумки Тессина были воплощены в жизнь, то весь Стокгольм превратился бы в «один большой королевский дворец в стиле барокко».

Трудности, возникшие с войнами Карла XII, носили прежде всего материальный харак­тер. Если в 1700 г. монарх выделял на строительство двор­ца 24 000 риксдалеров в год, то уже два года спустя сумма составила всего 6000, хотя Карл изо всех сил и пытался её увеличить. Но не только финансовый вопрос беспокоил Тессина: занятые на строительстве рабочие внезапно ока­зались пригодными для службы молодыми людьми, и их то и дело забирали в армию.

Но у войны была и положительная, с точки зрения ар­хитектора, сторона: теперь строительством могли за­ниматься военнопленные. Правда, уже самые первые по­ступившие «заключённые» вызвали у Никодемуса недоуме­ние: это была сотня русских, в основном моряков и купцов, никогда не имевших дело с грубой физической работой.

Траурная процессия с телом Карла XII

После поражения под Полтавой Карл XII уже не мог посылать своему архитектору деньги, и работы пришлось приостановить. Тессин в спешке попытался хоть как-то сохранить то, что уже было построено: у дворца появилась временная крыша.

Когда работы возобновились, в моде был уже новый стиль — рококо. Архитектором назначили ученика Никодемуса Тессина-младшего Карла Хорлемана (1700—1753), пожелавшего в целом продолжить проект Тессинов. Влияние рококо прослеживается в основном лишь во внутреннем убранстве королевского дворца, хотя встречаются там и элементы рококо, классицизма и ампира.

Сейчас в интернете развелось слишком много социальных сетей, но мне больше всех приглянулась vsetke.ru. Там я нашел группу своей любимой певицы, и просто красивой женщины — Ани Лорак. Ани нравится мне тем, что ее мелодичные песни впадают в душу и запоминаются надолго.